Идейный Зал > Проза
Проза. Ksadlada.
Ki.:
Не знаю, как остальным, но мне бы хотелось про "Чёрную кровь"
Летний:
А мне про доктора!
Ksadlada:
Все учту:)
А пока небольшой текст. Не очень по теме.
Ты можешь все.
Человека нельзя жалеть. Это унижает. Ему можно сочувствовать, но не более того.
Когда в вашем сердце поселяется жалость к самому себе, вы теряете свое лицо. А тот, у кого нет лица, не имеет права на собственную личность и, как следствие, на индивидуальность. Слез сильных людей не видит никто. Слезы слабых размывают их образ, делают серыми, нечеткими.
Что значит «нечеткий»? Неуверенный, без определенной точки зрения, склонный к бессмысленному самобичеванию. Такие люди не совсем понятны окружающим, потому что совершенно непонятны самим себе. Разумеется, нет ничего плохого в том, если ваша совесть корит вас за какие-то ваши ошибки. Плохо, когда вы пытаетесь наказать себя за ошибки, которых не понимаете до конца или которых вообще не совершали.
Очень трудно удержаться на плаву и не пасть духом людям творческим. Почему? Потому что любое некорректное замечание относительно их творений может выбить этих людей из колеи. Чьи-то насмешки, нежелание друзей и родственников верить в успех творческой личности давит на нее, порой заставляя отказаться от любимого вида деятельности: пения, рисунка, танца. На творческих людях лежит тяжелый груз их стремлений и целей, и чтобы справиться с ним, чтобы дать себе развиться, нужно обладать не только обычной верой в себя – нужна просто сатанинская уверенность в своих силах. А иначе вы не сумеете выжить и защитить то, что создаете.
Тот, кто творит, не имеет права на слезы и жалобы. Любые чувства – и положительные, и отрицательные – могут стать пищей для будущих работ: картин, песен, рассказов. Так кормите же своими чувствами, пусть и самыми черными, свою работу, не нужно удобрять своим отчаянием поле насмешек своих врагов! Пусть ваши слезы будут на бумаге, а не в чужой жилетке! Ваш опыт, даже отрицательный (в первую очередь отрицательный!) может помочь другим людям избежать сходных ситуаций, а бессмысленные жалобы просто навеют скуку на собеседника.
Идеальных людей нет. Все совершают ошибки. Но нет смысла в том, чтобы бесконечно их обмусоливать. Один раз споткнулись – выпрямите спину и идите дальше. Вы споткнетесь еще тысячи и тысячи раз. Тысячи и тысячи раз нужно будет взять себя в руки. Но распустив однажды нюни, собрать себя в кулак будет очень сложно.
Что можно сказать в завершение сего монолога? Будьте сильнее. Верьте в себя. Человек может все, если захочет.
Летний:
это бы в раздел статьи. Там бы смотрелось совсем в тему. В целом, одобря.
Ksadlada:
Черная кровь.
Есть ли смысл смотреть в глаза тому, кто не видит тебя?
Чтобы придти к какому-то выводу, нужно учесть несколько нюансов: во-первых, нужно ответить на вопрос о том, есть ли смысл вообще хоть в чем-нибудь. До сих пор люди не остановились на каком-либо конкретном мнении. Во-вторых, если глаза есть, значит, они для чего-то нужны. Это порождает третий пункт: с чего вы взяли, что глаза, в которые вы смотрите, вас не видят? И последний, четвертый пункт: вы действительно хотите, чтобы вас видели? Что вы хотите показать этим глазам? Готовы ли вы смириться с тем, что пустые зрачки отразят больше, чем вашу внешность и мимику?
Он, как обычно, сидел в парке на лавочке. Полдень. Батон, почему-то завернутый в газетку. Небольшая стайка облезлых голубей. Какая-то тросточка… А зачем? Выглядит молодо и, кажется, с ногами все в порядке. Дань моде?
В следующую же секунду мне стало стыдно, краска залила лицо. Очки. Черные. Да, точно, и вчера, и позавчера очки были на нем. И в дождливую и в солнечную погоду он не снимает их… Теперь мне ясно, для чего ему трость.
Я была уверена, что он не знает о моем присутствии и позволила себе понаблюдать за ним. Нет, мне не было интересно узнать, что именно этот человек делает в этом парке каждый день. Мне было любопытно, кто поведет его домой. Почему-то мне казалось, что, несмотря на свой внушительный рост и широкие плечи, он определенно сам не справится. Очки. Я воспринимала их как клеймо, выжженное на лице человека с тростью руками самой госпожи Беззащитности.
Я ждала да самого вечера.
Он успел скрошить птицам весь батон. Тростью стукнул по мусорному баку и тут же выкинул смятую газету. В мусорку не попал. Мне стало нестерпимо жаль его.
Он поднялся и направился к выходу из парка. Жалость сменилась злостью: никто не пришел за ним. Неужели у него нет никаких родственников? Должны же быть какие-то друзья, ну хотя бы знакомые! Почему никто из них не посчитал нужным проводить его домой?! Мне казалось, что кто-то просто обязан о нем заботиться.
Я следовала за ним.
Он одиноко брел по темным улицам. На этой стороне велись какие-то работы: прямо на земле лежал оставленный для чего-то не то шланг, не то толстый провод…не знаю. Он запнулся. Уронил какую-то вещицу, которую все время держал в левой руке. Не выругался, как обычные люди. Не пожаловался. Не позвал на помощь. Он опустился сначала на корточки, потом встал на колени, пытаясь найти выпавшую вещицу. Кажется, нашел. Поднялся. Пошел дальше.
Человек с тростью зашел в темный переулок. Тишина. Не души. Он неожиданно остановился и обернулся в мою сторону.
- Тебе не нужны мои деньги, верно?- спросил он, глядя точно на меня.
Я молчала.
- Тогда зачем ты за мной ходишь? Почему следишь за мной? Я знаю, что в парке ты всегда сидишь через две скамейки.
Меня удивил его голос. Ровный, уверенный…усталый.
Он не двигался с места. Ждал, пока отвечу. А я не знала, что сказать. Что я могла сказать?!
Он развернулся и продолжил свой путь. Одинокий, никому не нужный. Глядя на высокую фигуру, растворяющуюся в темноте ночи, слушая удаляющиеся шаги, я наконец поняла, для чего он ходил в этот парк. Ему просто некуда больше идти. Его никто не встречает, потому что некому его встречать.
Я приняла решение. Прибавила шаг. Распахнула куртку. Догнала его.
Он уверенно обернулся мне на встречу. К моему удивлению, слыша, что я приближаюсь, он расстегнул пальто.
Сверкнуло лезвие. Не помню, сколько раз я его ударила. Один, может быть два, три… Не помню.
Горячая кровь залила руки. Мне казалась, что она должна быть красной. Почему-то его кровь была почти черной… Не знаю, возможно мне показалось. Быть может, было слишком темно.
Он медленно опустился на колени. С глухим стуком трость упала на асфальт, следом что-то звякнуло – выпала вещица, которую он сжимал в руке.
Я схватила ее и побежала прочь.
Не знаю, сколько я бежала. Усталость смешалась с облегчением от того, что ему больше не придется ходить в этот парк. Не придется каждый день надевать проклятые очки. Он больше не будет терпеть несправедливость людей, не пожелавших понять его.
Под одним из фонарей я остановилась, и наконец-то рассмотрела выпавший предмет: маленькая икона с изображением Богородицы.
Он нес ее всю дорогу от парка, не выпускал из рук…
Он знал, что наблюдаю за ним в парке.
Он возвращался домой ближе к ночи. Тогда, когда улицы были безлюдны.
Он знал кто я. Ждал меня. Нуждался во мне.
Это странно и забавно одновременно. Человек, который никогда не видел меня, сумел понять мою сущность. Он не слышал мой голос, не знал, как я выгляжу, какую музыку слушаю, но он понял меня. Он не видел тело – он разглядел душу, сумел понять ее.
Через несколько дней о нападении на слепого написали в местную газетенку.
Почему для того, чтобы у него появились родственники, им нужно было напомнить о наследстве? Почему люди нашли в себе силы сострадать только тогда, когда он уже не нуждался в их помощи? Почему для того, чтобы человека наконец-то заметили, я должна была убить его?!
Зрячие видят только то, что хотят.
Навигация
Перейти к полной версии